Инфраструктурная Россия (или что нам Крымский мост?)

21.05.201807:30
33

Первым шагом России на пути к возвращению в историю было воссоединение с Крымом. Вторым — завершение строительства Крымского моста. С момента распада Советского Союза мы позабыли, что значит «Великая стройка», большой гражданский проект, который потребовал бы приложения громадных для государства усилий. Причислить к таковым создание многочисленных газовых трубопроводов в Европу и Азию не поднимается рука. При этом, российский проект имеет ряд неоспоримых преимуществ по сравнению с временами советских строек. БАМ (Балтийско-амурская мгистраль), Беломороканал — строились благодаря труду миллионов заключенных ГУЛАГа. Участники: простые работники, репрессированные инженеры, в момент апогея советских строек в этих индустриально-карцеральных комплексах трудилось до 3-х миллионов человек одновременно. Это была огромная самоподдерживающаяся система, которая в начале 50-х начала угрожать мирной экономике, не использовавшей, по сути, рабский труд.

Сегодня же у нас есть возможности тратить не жизни, а деньги. Одним из таких эпизодов стали, безусловно, вложения в Олимпиаду в Сочи. Для сравнения: крымский проект обошелся нам в 228 млрд. рублей, в то время как на Олимпийские зимние игры было потрачено около 325 млрд. рублей, из которых существенная часть принадлежала федеральному бюджету. Отстроенные спортивные объекты никогда не смогут окупить себя, и это считая прибыль от всего туристического кластера. Для Запада такой подход был бы неприемлем, так как деньги должны генерировать опять же деньги, а не просто давать статус.

В этом плане Крымский мост до мозга костей отечественный проект во всех смыслах этого слова. В первую очередь, это имиджевый проект, даже если экономическая составляющая в нем тоже присутствует. Враждебный всему русскому CNN совершенно верно называет новый мост «метафорой путинской эры»: национализм, амбиции, санкции, преодоление, самопожертвование, ликование. Крымский мост является красивым символом ответа на геостратегическое противостояние России и Запада, внушающим гражданам нашей страны уверенность в том, что мы можем не просто можем выстоять, но и осуществить прорывное развитие.

Однако петь панегирики российскому руководству тоже нет смысла. Масштабный проект был по большей части вынужденной мерой на фоне полной утраты диалога с украинской стороной. Раньше вкладываться в создание моста не было экономического смысла, так как связанность полуострова обеспечивалась через территорию современной Украины. Кто знает, каких бы успехов можно было бы добиться методами мягкой силы, если бы пророссийским силам на Украине выделили хотя бы половину той суммы, что пошла на строительство моста? Экономическое обоснование проекта выглядит не самым убедительным, несмотря на потенциальные 14 млн. пассажиров в год и сопутствующие грузоперевозки.

Вообще у нас любят наводить мосты, когда хотят продемонстрировать развитие. И это не просто фигура речи. Ранее подобным масштабным и статусным проектом считался Русский мост во Владивостоке. Построенный к саммиту АТЭС в 2012 году, на тот момент он был уникальным сооружением в российском мостостроении. Возможно, что свою неповторимость он также заслужил рекордно малым количеством средств, разворованных при его возведении. Смешно сказать, на заявленные 32 млрд. рублей обнаружилось хищений всего 96 млн. рублей. Подрядчики «Зенит-Арены» в этот момент должны разразиться гомерическим хохотом. Тем не менее, в тот момент тоже раздавались суждения, что Русский мост — ненужная трата денег, ведь на острове Русский проживало не более 5 тыс. человек, для которых один такой мост совершенно нерентабелен. А в то, что проект похож на очередной большой распил, верилось очень сильно.

Скепсис по отношению к глобальным российским проектам обусловлен опытом того, что после завершения обязательно пойдут посадки. И даже в заверения высокопоставленных чиновников о том, что они ежедневно контролируют сам процесс, верится мало. Всем памятна история космодрома «Восточный», строительство которого курировал зампред правительства РФ Дмитрий Рогозин. Серьезное отставание от графика, многомилионные долги рабочим, невероятная коррупция, достигшая 7,5 млрд. рублей и клятвенные заверения со всем разобраться. Если бы не удачи российских военных в Сирии, с точки зрения имиджа, об отечественном ВПК можно было бы говорить в прошедшем времени. Настолько сильным был провал всей команды «Роскосмоса».

Важные кадровые решения Владимир Путин не принимает сгоряча. И в случае с Рогозиным была выдержана существенная дистанция: Дмитрий Олегович не вошел в новый кабинет правительства Медведева. О его дальнейшем пути мы очень скоро узнаем, но уже сейчас есть сведения, что ему позволят исправить свои ошибки в «Роскосмосе». Корпорацию планируется реорганизовать в крупный холдинг, куда могут войти смежные предприятия оборонной промышленности по типу «Алмаз-Антея». Но уже сейчас очевидно, что найдется достаточное количество критиков, которые будут недовольны тем, что Рогозин продолжит курировать «Роскосмос». В прошлом году ракета-носитель «Союз-2.1б» не смогла вывести на орбиту российские и иностранные спутники из-за того, что в алгоритме пуска были использованы настройки для космодрома Байконур. Такие неудачи серьезно снижают акции Рогозина как эффективного управленца, поскольку именно грамотное распределение ресурсов является важной частью новой президентской программы Владимира Путина.

После Крымского моста «Великие стройки» должны встать на паузу: в приоритете внутренние проблемы. Об этом говорят планы расходов на реализацию 13-ти нацпроектов на общую сумму в 25 трлн. рублей. Рассчитанная до 2024 года программа направлена на качественную трансформацию российской транспортной инфраструктуры, модернизация которой должна дать толчок российской экономике. Огромные расстояния — это не только бич России, но и новые возможности. Эту слабую сторону мы можем превратить в сильную, став логистическим хабом между Европой и Азией. Пресловутые российские дороги могут сослужить большую службу. Пугает только то, что главным по строительству в РФ назначен Виталий Мутко.

Смущает кадровый дефицит российского правительства, где есть место тем, кто не смог себя проявить должным образом на других руководящих постах. Не очень хочется вдаваться в крайности, как в Армении, где новое правительство состоит сплошь и рядом из людей едва перешагнувших 30 лет и не имеющих абсолютно никакого опыта в госуправлении. Однако свежая кровь вместо сбитых летчиков не помешала бы, если власть хочет, чтобы поставленные задачи были выполнены. Пока персональная ответственность за любые провалы на таком уровне не будет предельно чёткой, рассчитывать на успех инфраструктурных нацпроектов было бы излишним оптимизмом.

Степан Василенко